February 8th, 2012

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ НА ПОКЛОННОЙ

Убого раздутые в государственных СМИ бренды уходят в никуда. А на их место приходит что-то по-настоящему живое, взывающее к пассионарности, коллективному волевому рывку, активному вовлечению в политические процессы созидания.

4 февраля на Поклонной горе российская власть дала себе шанс на выживание, позволив настоящим патриотам озвучить волю русского народа

Разительные и, можно сказать, тектонические изменения происходят на наших глазах в современном российском политикуме. Очевидно, что не после первого «болотного стояния», а именно после 4 февраля 2012 года в структуре отношения власти и народных масс что-то неожиданно изменилось. Причиной послужила не только отставка «кремлевского кукловода» Суркова, но и, вероятно, несовместимая с жизнью деградация целого букета патриотических движений родом из начала 2000-х.

Невнятные, примитивные, гламурно-бюрократические «Наши», «Молодая Гвардия», в какой-то мере «Единая Россия» и прочие убого раздутые в государственных СМИ бренды уходят в никуда. А на их место приходит что-то по-настоящему живое, взывающее к пассионарности, коллективному волевому рывку, активному вовлечению в политические процессы созидания.

Одно из стихотворений русского поэта Александра Городницкого начинается строками:
«Россию надо подморозить,
Чтобы Россия не гнила».
В леонтьевской предсмертной прозе
Любая фраза тяжела.

На койке монастырской узкой,
В последний собираясь рейс,
Он утверждает: «Надо русским
Сорваться с европейских рельс».

Путин с первых дней своего правления будто бы реализовывал план «Россию надо подморозить», заморозив или превратив в кукольный театр для умственно отсталых весь провластный политический дискурс. И правильно сделал, поскольку в 90-х политическую трибуну оккупировали исключительно либералы-западники. Однако, при этом он забыл, что, не обращаясь напрямую к людям с идеей, не разжигая подлинного политического энтузиазма в массах, невозможно стать по-настоящему легитимным правителем в России. Никогда. И именно это обстоятельство подтачивало и разрушало власть все эти годы. Одновременно никакой другой энтузиазм, кроме призыва «сорваться с европейских рельс», не смог бы зажечь самых широких народных масс.

Вероятно, впервые за последние 12 лет власть попыталась отстраниться от дутых брендов «Единой России», молодежных движений, тошнотворной партийной бюрократии на митингах в качестве выразителей патриотического мнения. Четвертого же февраля, пока неумело, а местами даже провально, власть попыталась обратиться к реально популярным в народе писателям, философам, публицистам.

Поняв, что на зажигательные и активные действия «либеральной оппозиции», которая смогла привлечь на свою сторону националистов (национал-демократов) и леваков (АКМ, «Левый фронт» и т. д.), можно отвечать только столь же агрессивным и бескомпромиссным патриотическим дискурсом, власть неожиданно для всех дала добро на митинг на Поклонной горе именно в таком составе: Александр Дугин, Максим Шевченко, Михаил Леонтьев, Александр Проханов и Николай Стариков. Патриотический хардкор в действии.

Простые русские люди, кто по разнарядке, кто по зову сердца пришедшие в этот день на Поклонную гору, не ожидали такого увидеть и услышать, поскольку такого они никогда не видели и не слышали с центральной трибуны и главного митинга в стране. Речи были по-настоящему интересными, зажигательными, критическими не только к «оранжевым», но и к власти.

Звучала при этом не просто мягкая критика, а целый список фундаментальных претензий к власти при сохранении общего консенсуса: единства страны, достойного отношения к традициям и культуре русского и других коренных народов России, социального равенства и укрепления геополитической мощи. Эти позиции, подчеркнул в своем выступлении Сергей Кургинян, являются консенсусными, а далее политические оппоненты – православные и мусульмане, коммунисты и националисты – могут мирно беседовать друг с другом и с властью о путях реализации своих планов, не выходящих за рамки этой неформальной конвенции.

Но главное, что и сам Путин солидаризовался с выступающими, заявив, что ему «близка позиция собравшихся на Поклонной горе». А что это значит? Это значит – ничего лишнего, никакого болезненного национал-сеператизма, никакого либерального-правозащитного экстремизма, никакого социал-дарвинизма в экономике и политике. Традиция, империя, сильная государственность, социальная справедливость… - бальзам на душу любого русского человека, к которому, кстати, именно так и обращались на митинге, что каждый раз вызывало у присутствующих шквал бодрости и громкого одобрения.

Россияне в это время собрались, очередной раз размахивая Конституцией образца 1993 года, на Болотной площади. При этом психологическая атмосфера этого митинга, ее контраст с Поклонной ощущались почти физиологически: глупое хихиканье и неуместная ирония, карикатуры на Путина, песни из мегафонов «Наш дурдом голосует за Путина», атмосфера неудавшейся пародии, сеанс черной либеральной магии с последующим саморазоблачением. Со стороны все напоминало забастовку пятилетних детей в детском саду с требованием выгнать всех взрослых и линчевать заведующего. Энтузиазм разложения и энергия энтропии, какие, вероятно, царили когда-то на Майдане, на площади Тахрир, а еще раньше – на площади в Париже перед казнью Людовика XVI.

Оба процесса – сумасшедшая радость энтропии и созидательный взлет к вершинам духа и созидания – могут длиться очень долго. И оба они, можно сказать, институциалировались 4 февраля. Следующим логическим шагом должно стать отмирание безвкусной и технологической партийной политики и наполнение ее реальным смысловым содержанием на основании общего патриотического консенсуса.

Против политического оппонента в лице всего русского народа со всем его многоцветием культур, традиций и этносов либералы, безусловно, не продержатся и нескольких дней. Что радует и внушает энтузиазм.